Например, Алексей Иванов
Помнить меня
на этом компьютере
Напомнить пароль



Нет друзей

 

Олег Голосий

Александр Животков

Дмитрий Кавсан

Петр Лебединец

Павел Маков

Тиберий Сильваши

Александр Сухолит

Олег Тистол

Оксана Чепелик

Александр Бабак

Петр Бевза

Андрей Блудов

Владимир Будников

Глеб Вышеславский

Александр Гнилицкий

Александр Дубовик

Анатолий Криволап

Александр Ройтбурд

Виктор Сидоренко

Василий Цаголов

Илья Чичкан

Василий Бажай

Сергей Братков

Марко Гейко

Арсен Савадов

Николай Бабак

Матвей Вайсберг

Александр Клименко

Борис Михайлов

Юрий Соломко

Владимир Бовкун

Николай Журавель

Илья Исупов

Павел Керестей

Николай Кривенко

Иван Марчук

Олег Пинчук

Андрей Чебыкин

Александр Агафонов

Анатолий Валиев

Галина Неледва

Константин Реунов

Олег Кулик

Алексей Литвиненко

Сергей Панич

Александра Прахова

Влада Ралко

Михаил Рева

Александр Ридный

Валерия Трубина

Татьяна Яблонская

Игорь Янович

Эдуард Бельский

Зоя Лерман

Максим Мамсиков

Ольга Петрова

Игорь Подольчак

Евгений Прокопов

Виктор Рыжих

Марина Скугарева

Оксана Стратийчук

Галина Григорьева

Роман Жук

Владимир Кожухарь

Александр (Лесь) Подервянский

Кирилл Проценко

Роман Романишин

Владислав Шерешевский

Татьяна Голембиевская

Михаил Демцю

Александр Друганов

Евгений Лещенко

Любомир Медведь

Анатолий Тертычный

Леся Хоменко

Алексей Аполлонов

Юрий Багалика

Сергей Гай

Борис Егиазарян

Жанна Кадырова

Николай Малышко

Николай Маценко

Вачаган Норазян

Тарас Полатайко

Анатолий Твердый

Андрей Цой

Николай Билык

Людмила Бруевич

Леонид Козлов

Анна Криволап

Андрей Полоник

Василий Рябченко

Лев Синькевич

Никита Кадан

Сергей Лыков

Валентин Попов

Сергей Савченко

Илона Сильваши

Михаил Гуйда

Александр Матвиенко



Александр Гнилицкий


Александр Гнилицкий → Раздел статей →

Вернуться в раздел

От Харькова до Венеции (Беседа о Гнилицком)

...80-ые
...Первый раз я увидел Сашу Гнилицкого и вообще узнал о его существовании на защите диплома Васи Цаголова (я был рецензент). Кстати, очень интересная работа - «Концерт Шостаковича». Классно написана. Цаголов писал ее минут 40 и потом месяц к ней не прикасался. Явно, как выразились бы сегодня, «неформат» с точки зрения по-советски насаждавшихся академических канонов. Уже тогда Цаголов притягивал к себе, был настоящим магнитом со своей особой силой влияния. Он учился на одном курсе с Арсеном Савадовым... Вообще новая украинская волна, трансавангард, помимо Одессы, вышла в основном из Киевской академии. А Гнилицкий только поступил в институт, только приехал из Харькова. В Харькове он прошел хорошую школу театрального художника, работника сцены. Я говорю об этом не случайно. В нем соединились воедино живописный дар, дар артиста-художника и этакий Кулибин от искусства. У него очень умелые руки, что называется - поставленные. Он может создавать разные механизмы, изобретать что-то. Это отразилось на его творчестве.
Шел 87 год. Перестройка. Я работал в выставочном отделе Союза художников. Стали открываться запретные шлюзы. Началась новая и активная художественная жизнь. Гнилицкий приходил к Цаголову, ко мне в кабинет. Он больше смотрел, слушал, я бы сказал, прислушивался. А потом произошел этот взрыв, эта вспышка. На Всесоюзной выставке в Манеже Савадов и Сенченко выставили большое полотно «Печаль Клеопатры». Весь 87 год прошел под знаком Клеопатры. Потом эта работа попала на FIAC в Париже и даже на обложку каталога FIAC. И сразу безусловным гуру в украинской арт-среде стал Арсен Савадов.
Если говорить уже о Гнилицком, его направлении, пути живописном, то вехой первого его этапа я бы как раз и назвал 87-й год. На базе контактов молодежных журналов (украинского и эстонского) очень активным тогда «протокуратором» Сергеем Святченко (уехавшим впоследствии в Данию) была инициирована выставка. С украинской стороны участвовали: Тистол, Реунов, Яна Быстрова (художники, которые потом организовали группу «Волевая грань национального постэклектизма»), Глеб Вышеславский, Гнилицкий... Тогда я для себя и открыл Гнилицкого, увидел его как Художника. Он написал великолепную картину «Любовники при луне». Черная гамма, очень обобщенная форма - сидит парочка влюбленных, ночь, луна. Все на контрасте, свет, тень, лунный контражур. Но, приглядевшись, замечаешь, что у возлюбленной, сидящей на коленях у возлюбленного, вместо ног - обрубки. Такой момент нестандартности, радикализма присутствовал...
Это было время молодежных выставок. Первые работы, которые показывал Гнилицкий, были в основном натюрморты. Хорошего письма, хорошей такой живописной культуры. По стилистике мне чем-то напоминали работы Александра Древина. Экспрессионизм, тонкие сочетания, без особой прорисовки. Но когда появился Савадов с невероятно скандальным успехом, то Гнилицкий, как и многие другие - Голосий, Кавсан, Трубина, - стал ближе к фигуративной эпике Савадова, мистифицировавшей какой-то глобальный метамиф. Обитавшие большей частью в московских сквотах художники Волевой грани (Тистол, Реунов, Скугарева, Быстрова, Харченко) в это время развивали другой вектор новой волны, связанный больше с национальным мифом, национальными стереотипами.
Такие работы Гнилицкого 88-89-го годов, как «Столпники», «Дискуссия о тайне», «Зов Лаодикии», «Авзония - обитель рая» (я назвал это кучерявый стиль), создавались под влиянием Савадова. Арсен в своих работах сочетал комиксные заливки, графическую прорисовку, обязательно этот красный контур деконструктивистский, скрытые аллюзии, прямые цитаты... «Печаль Клеопатры» - это, с одной стороны, схема Веласкеса («Портрет принца Карлоса Балтасара на коне»), с другой - реминисценции Сальвадора Дали, Пикассо. Постмодернистски выраженная «живопись присвоения» - апроприационизм. Кучерявый стиль - заливка, а потом прорисовка, моделировка формы, как на гравюре, рваными штрихами. Образовался особый язык. Савадов, будучи ко всему фундаментальным мыслителем, все это оформлял и словесно в доктрину новой поэтики. Но, сразу оказавшись на Олимпе, он все-таки дистанцировался, не подпускал близко к себе. При этом все (и здесь, и в Москве), помимо определения «украинское необарокко трансавангардного толка» (с легкой руки Леонида Бажанова), одновременно стали употреблять и термин «постсавадизм». Возможно, Савадов не хотел такой региональной школы (в отличие, скажем, от Тимура Новикова, создавшего в Питере феномен неоакадемизма). Но у Гнилицкого, как потом и у Голосия, было заметно, что это все-таки некое внешнее влияние, заимствование. Они прошли притяжение Савадова. Следовать и дальше в фарватере манеры Савадова для них - чрезвычайно одаренных - был путь в никуда. Тем более что и сам Савадов, вернувшись из Франции, стал делать совершенно новое - появились изображения обезьян с объектными элементами, мыслившиеся уже как развернутые живописные инсталляции, металлические пластины с травленым рисунком, конверсированный брезент вместо холста, компьютерная обработка...
Наступала новая эпоха... Трансавангарду в Украине было отпущено всего ничего. Конец 80-ых, запоздалый постмодернизм - поезд уходил. Вскочили на подножку, успели сесть в последний вагон. Тогда очень модна была книга Акилле Бонита Олива «Международный трансавангард». Был мейнстрим. Неоэкспрессионизм, новые дикие, итальянский трансавангард, новый образ, свободные фигурации, Клементе, Кукки, Кифер, Шнабель, Салле, Баския,

Перекидывая мостик - когда в середине 90-ых Бонита Олива (после того, как он был куратором Венецианской биеннале) приехал в Киев, он прочитал две лекции в Центре Сороса и, конечно, посещал мастерские. Попав в мастерскую к Гнилицкому и увидев эти его старые работы, подошел к нему, обнял, чуть не расплакавшись, закричал «Питторе! Питторе!!!» Живопись!!! Он увидел в нем героя своей книги, о котором объективно не мог знать, когда писал ее. Очень красноречивое запоздалое признание.

Парижская коммуна
Рубеж 80-90-х.... Стали образовываться сквоты. Первым и самым плодотворным был сквот на улице Ленина (ныне ул. Богдана Хмельницкого). Там работали Тистол, Цаголов, Реунов, Кавсан, Клименко, Соломко, Гнилицкий, Голосий, Вартыванов, Лера Трубина. Работали по-настоящему и очень весело. Работали и тусовались...
Стилистически больше перенимали, смотрели друг у друга. Голосий и Гнилицкий стали делать черно-белые работы, гризайли. Момент нонфинитизма, не записанной полностью поверхности холста, белые поля, картинка в картине. У Гнилицкого начался такой условно зеленый этап, «живопись волн», как я его назвал («Волна и мальчик»). Гамма, в основном, изумруд, зеленая с белым. Взрывы, какие-то структуры, как будто капуста взрывается. Эксплозии. И, с другой стороны, пошли инфанты. Он очень любил эту работу Веласкеса («Инфанта Маргарита», 1658-1660, Музей восточного и западного искусства им. Богдана и Варвары Ханенко, Киев). Для Киева, безусловно, она главная музейная картина. Была целая серия разнообразных работ с инфантой. Сквозь призму, например, Дали - три инфанты, плоские, во весь рост, черно-белые. Или вымышленные музейные интерьеры, белый нетронутый загрунтованный холст, и в них как фрагмент включен портрет инфанты.
Вскоре стало понятно, что это барокко начинает тяготить, экспрессионизм начинает тяготить, лихая кисть - тоже. Все чаще и чаще возникали разговоры, что пора с горячими тенденциями заканчивать. Пора думать о холодном -новом классицизме. Гнилицкий делал даже такие этюды (широким флейцем), мог за 40 минут (пресловутые 40 минут!) написать какой-то шар и драпировку («Марат/Давид»). Получалась как бы академическая постановка. Только уже все равно как продукт деконструкции.
Почему были возможны эти сквоты - огромные пространства в самом центре города? Одна система, социализм, распалась, а «новая» - капитализм - еще не началась. После Ленина было найдено помещение на улице Парижской Коммуны (ул. Михайловская). Легендарный ныне сквот «Парижская коммуна», который просуществовал около пяти лет! Коммуна была уже больше коммуникационным, репрезентативным, бурным, порой даже психоделическим пространством. Все важнейшие наработки были задуманы, созданы еще на Ленина. Хотя и на новом месте появилось много интересного и знакового.
Естественным образом возникла потребность сделать общую выставку, выступить одной командой. Мастерские ломились, глаза разбегались. Колоссальный выбор. Используя свой «админресурс», я договорился о зале Союза художников на Владимирской. Отобрал работы. Родилось и «честное» название: «Художники Парижской коммуны». Гнилицкий, Голосий, Чичкан, Кавсан, Проценко, Трубина, Мамсиков... Гнилицкий раскрылся на этой выставке как инсталлятор («Ключ и Лунный охотник»). Верхняя часть располовиненного женского манекена в парике «кислотного» разбеленно-изумрудного цвета. В руках ключ. Собачка (точнее, такого же «изумруда» шкурка собачки) брошена в виде коврика на полу. На стене картина - уходящий в сторону луны охотник с ружьем. Сероватая гризайль. Гнилицкий вообще мастер серых гамм - вроде все просто, но фокус какой-то есть. Репродукция с работы эрмитажного Буальи. И стишок. А в стишке-то весь коррелят этого абсурда. Работа «Четыре мушкетера» -белый холст и только четыре искаженные тени. Тогда стал популярным так называемый «детский дискурс», Голосий даже сам писал сказки. У Голосия и Гнилицкого это и в работах проявлялось. Гнилицкий брал картину Ватто, сплющивал пространство и превращал ее персонажей в детей («Детский танец»).

Начало 90-х. «По плану»
...Надо сказать, что Москва в это время уже делала выставки типа «В сторону объекта», «Шизокитай», где доминировали объем и пространство, а не плоскость и стена. Были тесные контакты, москвичи приезжали в Киев, киевляне ездили в Москву. Голосий, Тистол, Реунов подолгу жили, работали в Москве. Исправно наезжал туда и Гнилицкий.
Живопись становилась неактуальной. Понятно, что сразу не могли перейти на инсталляцию. Вначале появились объектные вкрапления. Гнилицкий (еще на выставке «Художники Парижской коммуны») показал ряд таких работ. «Белочка». На белом холсте белочка, часть ее сделана, как плюшевая игрушка, и приклеена к холсту, а от нее написана тень. Трехмерные «Рыбки», «Покормить котика» с элементами коллажа. Много белых полей, локальный цвет. Все это в эскизной манере, более графической...
Эта линия получила вскоре продолжение в Москве. Выставка у Владимира Левашова. 1991 год. Совместный проект Сергея Ануфриева и Александра Гнилицкого «По плану» (Галерея 1.0, Москва). Важная веха. Ануфриев на какое-то время стал для Киева новым миссионером. Он ездил по всему миру как участник «Медицинской герменевтики». Они очень подружились с Гнилицким.

Ануфриев тогда выставил странную минималистическую графику, гобелены (по его рисункам). Концептуальный ход. А Гнилицкий выступал больше в визуальном качестве, но эта визуальность была особого свойства. Новый опыт был связан с большим лаконизмом, меньшей тяжеловесностью, мифогенной нарративностью. С трансавангардом было покончено. Заговорили о новом течении, актуальном и в мировой живописи, - о кьютизме. Появилась эта сюжетно странная, нарочито небрежная живопись. Особенно в этом преуспели Голосий, Мамсиков и Гнилицкий.
На «левашовской» выставке преобладали работы с белыми полями, «детским дискурсом», черно-белые и с парадоксальными сюжетами. «Наполеон и Марыся» («Шпага») подчеркнуто эротического содержания. «Лиза плачет» - странный монстрик с огромными глазами, деформированными пропорциями и черно-белыми молниями вокруг. Иногда образ строился на буквализме. Цитатность еще не была изжита до конца. Но радикально это все переформатировалось. Например, полотно «Папа шлем давит». Больше силуэтная живопись, ближе к графике. Оставались и чисто живописные работы. «Портрет гения (Портрет Гитлера)» - как бы парадный портрет.

«Штиль», Мюнхен, гибель Голосия, неодада
Выставка «Штиль» 92-го (в только что открывшемся тогда большом выставочном зале на Горького). Ироническое название. Последний высокий штиль. Закат постмодернизма. Покойное искусство. Фундаментальная выставка. Много москвичей - Кошляков («Арка Трояна»), Тер-Оганян (его серия живописи с цитатами хитов гугенхаймовского музея), АЕСы, Лейдерман, Китуп, Сигутин... Наши - Гнилицкий , Савадовс Сенченко, Голосий, Тистол, Соломко, Мамсиков, Гусев, Ганкевич с Мигасом, Ройтбурд, Чичкан...
Работа Гнилицкого «Генерал Галлиани». Какой-то мифический генерал. Гнилицкий нашел его изображение в журнале начала 20-го века. Портрет генерала (вырванный из журнала). Большая картина - похоронная процессия, почетный караул у гроба. И перед ней на подиуме красная подушечка с орденом. А орден в виде женских гениталий со стразами. Кстати, на выставке «Ангелы над Украиной» в Эдинбурге этот орден был украден. Видно, понравился сильно.
После «Штиля» был выезд в Мюнхен. Мюнхен - поворотный пункт. Началась уже совсем другая жизнь. Это сказалось на смене ориентации художественной. Гнилицкий стал больше тяготеть к медиа. Появился супружеский и творческий тандем с Лесей Заяц (с которой он в Мюнхене и познакомился). Потом это переросло в «Институцию Нестабильных Мыслей». В Мюнхене из знаковых работ - гризайли «Портрет Франкенштейна» с аномально высоким лбом и «Лолита» с как-то уж очень густо поросшим лобком...
По возвращении из Мюнхена случилось страшное и непоправимое - погиб Голосий. Со смертью Голосия (январь 1993-го) можно говорить и о конце живописи «новой волны» в этом регионе, о конце романтического, одержимого влечения к живописи. Понятно, что совсем кисти и краски никто не бросал, но это такая символическая дата...
Начался новый этап. Уже совсем ушли от живописи. Понимали, что надо меняться. Среди первых это прочувствовал Гнилицкий. А я недаром вспоминал про умелые руки (опыт декоратора, умельца). Гнилицкий изготовил стеклянный гроб, в котором лежала девушка в прозрачных одеждах и мастурбировала. На видеоряд (продолжительностью 25 минут) накладывалась его поэма «Спящая красавица в стеклянном гробу», которую он сам и читает. Там интересная игра с планами и звуком (он использовал протяжный преломляющийся звук на манер распространявшегося тогда «гоблиновского» перевода). Все это в темноте, и странный лунный свет. Такой декаданс. Опять же близился конец века. Мы эту работу так и определяли - «идиотический декаданс». С нее практически и начался видеоарт в Украине (март 92 года).
После Мюнхена графика появилась, очень интересная. И вовсе уж неординарное видео - «Кривые зеркала-живые картины». Я тогда для «Файнэншл Тайме Украина» написал статью «К царству Свободы и Удовольствия». О снятии фильтров стыда, семейных табу... В мастерской были повешены 5 кривых зеркал, купленных Гнилицким за бесценок у бывшего смотрителя комнаты смеха, и сняты отражающиеся в них совсем нескучные сексуальные действа. Получился оживший Сальвадор Дали. Растекающиеся формы - отделяющиеся, увеличивающиеся до абсурдных размеров мужские и женские органы. Танцы ножек с туфельками под музыку «Битлз». И все честно, без фотошопа, компьютера. Эту работу как-то показали на выставке «Алхимическая капитуляция» (Севастополь, корабль «Славутич»,1994 год). Ночной показ на огромном экране для матросов и тусовки. Жесткая, радикальная и завораживающе красивая вещь...
Затем наступил период неодадаизма. Психоделические игрушки, механизмы. Скульптуры-объекты. Скелет, выдувающий мыльные пузыри... Технически остроумная «сложная простота». На протяжении 90-х Гнилицкий создал большое количество таких объектов. «Покажи свое» на выставке в Ливадийском дворце (1998 год). Две куколки, девочка и мальчик, два андроида, одетые в костюмчики, поочередно поднимают-спускают платьице-брючки. «Гробница тамагочи» (центр Сороса). «Нищая старушка» (банковская Биржа)...
Было и growing art. Растущее искусство. Фаллосы. Тоже как отдельный период. Он делал эти фаллосы из шамота, в них процарапывал ложбинки, дорожки, засевал их кресс-салатом, и к концу выставки (каждый день приходил и поливал) они сплошь обрастали зеленью с узнаваемым очертанием. Даже целую зеленую кровать сделал.

Анаморфозы.... Это жанр голландский (был распространен в свое время в старом искусстве). В современной Европе распространен больше в цифровом варианте. А у Гнилицкого опять же все по-честному. Он создавал трубы из зеркального пластика, делал настенные или, наоборот, настольные росписи, деформированные, но при отражении все это приобретало правильные очертания. Высчитывал без компьютера, без всякой цифры. На бумажке, на коленке. Такой гениальный дар. В 90-ые это его фишка.
Живопись, несмотря на кажущееся забвение, тем не менее, тоже была. Но больше медийная, прикладная. Анимационный цикл (выставка «Интермедиа» в центре Сороса, 1998 год). Проекции. Несколько ранее -клерикальная серия («Клерикалос»). Здесь живопись - часть инсталляции. Кардинал за красным роялем в красной мантии, беременные кардиналы - такая квазиклассическая живопись на стенах, а по залу катаются яйца. Истинно по-кулибински все придумал. Самокатящиеся яйца (вставил в них какой-то балласт, такие Ваньки-встаньки) привносили ноту шизоидности.
Стереоэлементы... Живопись, которую надо было смотреть в бинокль. Две фигуры, написанные на холсте, сводятся в одну.
Из живописи 90-х запомнилось и монументальное полотно «Папа-Лама».
Затем Гнилицкого увлек радикальный дизайн. Абсурдный дизайн. Пример - трусики, пошитые из сладкой пастилы. Но главное его увлечение - на повороте от Милленниума: начались серьезные медийные проекты.

Венецианская биеннале
Проекты «Визуальный винил», «Комната», «Медиакомфорт» («Институция Нестабильных Мыслей»: Александр Гнилицкий - Леся Заяц) получили дальнейшее развитие, поистине изощренную форму вариации - пограничную, на стыке живописи и медиа. ЗО-анимация, наложение проекции на живопись...
Но и полноценная живопись вернулась. Гнилицкого стал интересовать поп-арт, причем в украинской интерпретации. Или другое - отражения, автопортреты в кране, ложечке, вилочке... Это проявляется и в работах, которые представлены галереей «Коллекция» на выставке «Скромность и жир» (Украинский дом, 2008 год). Поразительная оптика - увеличенные до несуразных размеров стаканы, которые кажутся не стаканами, а какими-то странными существами. Бытовые вещи (проект «Дача»).
Гнилицкого интересуют зыбкие грани между реальным и виртуальным миром, между гиперреальностью
и потаенной, ускользающей микрореальностью. Такие обманки по жанру, написанные очень артистично.
Появилось классное умение воссоздать «примитивными» средствами живописи удивительные пространственные
изыски. И вроде ничего не происходит - вот холодильники на даче, среди коробок, а приглядишься:
и не холодильники это вовсе, а какие-то в формах холодильников структуры проступают. Словно абстракции
Мондриана во плоти...
По мастерству Александр Гнилицкий вырос колоссально. Я, да и не только я, а еще и Борис Михайлов или
Сережа Братков - участники украинского павильона на Венецианской биеннале, мы все наблюдали, как он делал это
в Венеции. Эти обманки, которые должны еще были быть и медиаобъектами.
При всей незатейливости, банальности в мотивах, сюжетах они несут очень большое экзистенциальное переживание. В каждой его сегодняшней работе это остро ощущается. Вот стул, но это не просто стул. Вещи из твоего, казалось бы, ближайшего окружения, но это драматический прорыв в цельный глубокий мир, поданный, показанный через свое, личное...


Палыч, 26 декабря 2014

Саня_Молодчина!!!

некий, 18 ноября 2009

спасибо соловьеву за наблюдения и память... великая вещь...


Ваше имя:
Текст комментария:
Введите символы, изображенные на рисунке:




7.06.2016 11:05  18 червня Києві відбудеться святкування традиційного латвійського свята для всієї родини - Янів день

13.10.2009 17:13 ЮНЕСКО може занести Лавру і Софію Київську у "список під загрозою"

13.10.2009 17:13 Львівський трамвай "одягнули" у вишиванку

13.10.2009 17:13 Робота українця прикрашає китайський урядовий парк

13.10.2009 17:13 Лондонські акули замаються коханням під музику

13.10.2009 17:13 Більшість немовлят країн Заходу доживуть до 100 років

13.10.2009 17:13 В Україні з’явилось унікальне Євангеліє

13.10.2009 17:13 Світові шедеври Далі та Родена приїхали до Києва

13.10.2009 17:13 В Україні започатковано унікальну серію християнських читанок

13.10.2009 17:13 Відновлено будівництво "Запорізької Січі"


Галерея «Тимутопіяпрес», 6 мая 2016 16:54
http://tymutopiyapres.blogspot.com

http://tymutopiyapres.blogspot.com

Нет комментариев • Добавить комментарий


lenta.ru
8 января 2009

Портрет Анны Иоанновны оказался изображением Екатерины Великой

Хранившийся в запасниках Владимиро-Суздальского музея-заповедника портрет императрицы Анны Иоанновны оказался одним из самых ранних изображений Екатерины Великой


8 января 2009

Из берлинской галереи украли рисунки Пикассо и Матисса

В Берлине в ночь на Новый год неизвестные ограбили картинную галерею Fasanengalerie, украв 25 картин и множество скульптур, сообщает Radio Berlin-Brandenburg.


8 января 2009

Спасение нерядового Тициана. Британцы выложили миллионы фунтов ради одной картины

Развернутая в Великобритании кампания по выкупу полотна Тициана "Диана и Актеон" у одного из самых богатых аристократов королевства, похоже, увенчалась успехом.



Любомыр Тымкив
асемический пейзаж

Любомыр Тымкив
асемический пейзаж

Игорь Янович
В ночь под Новій год
8000$

Любомир Медвідь
Весна у Страдчі
10000 $

Любомир Медвідь
«Голубе розп’яття»
12000$

Александр Клименко
Светлячки летней ночью
$15000

© 2008-2009 www.100artists.com.ua

Каталог «Современное искусство Украины периода Независимости: 100 имен» приветствует републикации своих материалов с обязательной ссылкой на источник в виде текстовой строки вида «Источник www.100artists.com.ua» и ссылки на данный портал.

строители ремонт квартир бесплатные объявления